Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

мы с ружьем

Записки из гетто 1.1. БЧБ

Для меня никогда не было вопросом, какой из 2 флагов мой. БЧБ – это не просто очень красиво. Это еще и олицетворение того, что мне нравилось в Беларуси.

И когда в самом начале движухи-2020 БЧБ, мягко говоря, не привечали сторонники объединенного штаба, это было неприятно. Но я убеждала себя, что это не главное. Главное – добиться цели или хотя бы приблизиться к ней (про добиться тогда, наверное, даже и не мечтали всерьез). А там уже разберемся. На тусовки с БЧБ ходили, наверное, самые смелые и настойчивые в своих убеждениях. Но было много заката над болотом. Некоторые приносили сразу два. Мол, мы едины и все дела.

Collapse )
партнерство, друзья, дружба, верность

Заметки из гетто 1.1. Как я впервые столкнулась с беларуской солидарностью

Впервые с ее проявлением на практике я столкнулась, когда меня выпихнули из РУВД.

Причем было так забавно. Вначале они 10 часов нас продержали, то рассказывая, что все поедут в изолятор на Окрестина, то в тюрьму в Жодино. Потом оказалось, что на всех мест в тюрьмах уже не хватает. И поэтому часть народа выпустят. Но кого – «решают наверху».

Потом принесли список, зачитали. Моя фамилия в списке была, Наташина – нет. Потом сказали, что те, кто был в списке, возможно (!), отправятся домой. Если ничего не изменится. По какому принципу составлялся список, непонятно. Видимо, они там «наверху» тянули жребий.

Все это время народ партиями тягали на снятие отпечатков пальцев (и ладоней). Меня оставили на самый конец. Пока мы ждали там в коридоре, одна сотрудница в кабинете с открытой дверью закатила истерику, что, дескать, задрало ее работать без выходных. Другие на это огрызались, что они тоже так работают, и нечего закатывать истерики. Я про себя посмеивалась.

Когда испачкали руки, выяснилось, что всех нужно быстро эвакуировать. Одних (кого не было в списках «счастливчиков») отправлять в Жодино, других (кто в списках был) – восвояси. И это тоже было забавно. То продержали почти 12 часов, то «быстрее выходите». И сунули на подпись бумагу, что отдали мои вещи по описи.

- Не буду я ничего подписывать! – возмутилась я. – Мне ничего не отдали!

- Так ищите быстрее свои вещи! Где они были?

А мне откуда знать, где они были?

Наконец, мой рюкзак отыскали. Тем временем по громкой связи передали приказ всем сотрудникам собраться во внутреннем дворе, так что нас буквально выпихнули за ворота.

Там стояли некоторые родственники и вообще люди, которые искали своих близких. Меня некому было ждать. И, в общем, ситуация сложилась неприятная.

Час ночи. Мы находились в лесу. Куда идти, чтобы добраться домой, непонятно. Денег на такси с собой нет, да и такси по воскресеньям тогда не горели желанием ездить по городу. По понятным причинам. Я решила, что двинусь по дороге, куда-нибудь да приду, а там сориентируюсь, что делать дальше.

Тут какая-то женщина из числа ожидающих произнесла:

- Мы можем кого-нибудь подвезти. Кому нужно?

Я промолчала, подумав, что наверняка они забирают родных, и мест мало, и напрягать людей, которые повезут человека домой после заключения, не хочется. Но тут она окликнула меня:

- Девушка! Вас кто-нибудь встречает?

- Нет, - пробормотала я.

- Так пойдемте, мы вас подвезем!

Оказалось, это были мама с дочкой, Светлана и Диана из Дражни. Они не смогли поучаствовать в марше, но решили, что должны сделать хоть что-нибудь. И приехали к ближайшему РУВД, где содержали людей, специально, чтобы развозить по домам тех, кого выпустят. Отвозили одних и возвращались снова. Забегая вперед, скажу, что так было и на некоторых маршах, например, из Куропат тоже развозили людей те, кто по каким-то причинам не мог участвовать сам.

В результате нас, непристроенных, оказалось как раз трое. Доцент университета, инженер завода и я. Так нас доставили домой.

А моя мама в это время думала, кому нести прятать ноутбук, если вдруг заявятся с обыском…
ужас, злость, кошмар, гнев, шок

Записки из гетто 1.1., продолжение. «Я читаю ваш чат»

Именно это неоднократно произносили сотрудники РУВД, пока мы сидели там после задержания. Мы еще шутили, что ой, надо же, телефоны и даже часы у нас отобрали, а мы тут умудрились чат организовать, да еще тот, который они читают. Телепатический, наверное.

Ну, понятно, о каком «чате» (хотя это канал, а не чат), конечно, идет речь.

Но им было прям важно дать понять, что они вот все подписаны и в курсе событий. Они даже делились с нами информацией о том, что происходит, сколько задержанных и т.п. Интернет, понятное дело, блокировали, и они еще жаловались друг другу, что вот, «этот самый чат» (они его даже прямо называли иногда) не грузится – но так жаловались, чтобы мы слышали.

Такая жалкая попытка показать нам, что «мы не такие» и вот «мы вам сочувствуем, но поделать ничего не можем». Попытка жалкая, потому что невозможно сейчас придерживаться такой позиции. Если раньше (я имею в виду до августа 2020) еще худо-бедно можно было (на самом деле, я убеждена, что нет, это невозможно было уже с 1996 года, но многие думают, что да – ок, имеют право), то сейчас уже конкретно и четко понятно, что те, кто не с нами – против нас, и примирения быть не могёт. Потому что, еще раз подчеркну, это не противостояние «политических взглядов», не споры между лейбористами и консерваторами. Нет, это откровенная и незамутненная война добра со злом. Но добро, к сожалению, мазохистично и беззубо. Поэтому пока не победило.

Зло, конечно, сожрет само себя – но процесс, увы, из-за этой беззубости, затянется. И очень боюсь, что вот эта сожратость будет носить временный характер. По причине этой самой беззубости нашего добра.
мы с ружьем

Заметки из гетто 1.1., продолжение. Они нас боялись…

Это было очень заметно. Особенно в РУВД.

Они постоянно пытались снять с себя ответственность. “ОМОН – это вообще не наши”. “Мы только составляем опись”. “Мы только заполняем протокол”. “Мы только выполняем свою работу”. *”Мы только нажимаем на спусковой крючок”* зачеркнуто. Это “мы только” – такая попытка отмазаться. Которая, разумеется, не катит и не прокатит.

Они несколько раз спрашивали: “Ну, мы же хорошо с вами обращаемся?” И этот вопрос дико бесил, хотя находились те, кто отвечал, типа, да, хорошо – этакие с позицией жертвы. На самом деле нас схватили на улице, хотя мы не делали ничего плохого, держали много часов в закрытом помещении без еды и воды, отобрали вещи, пугали уголовкой – но нет, хорошо обращались, ага. Лучше некуда.

У милицанера, который принес мне на подпись протокол, дрожали голос и руки. И я сейчас не преувеличиваю. Это был реальный заметный тремор.

Им было страшно. По крайней мере, до тех пор, пока они не удостоверились, что бояться им нечего. Но это было в сентябре, они тогда еще боялись, что будет отпор. Потом поняли, что отпора не будет. И с тех пор наглеют все больше и становятся все циничнее.
ужас, злость, кошмар, гнев, шок

О нашем задержании, судах и прочем. Очередной выпуск вестника из гетто 1.1.

К сожалению, все чаще встречаю в соцсетях посты с явными признаками Стокгольмского синдрома.

Это было и с самого начала. Например, Леша, когда вернулся с Окрестина 13 августа (схватили его 10-го), сказал, что, мол, не все же там гады, некоторые «не били».

- Леша, ты чего? – возмутилась я. – Даже если они «не били», они в этом участвовали!

Он походил немного и говорит:

- Вообще, знаешь, я тут подумал. Вот они вроде не били, но, когда мы просили воды, они бросят поллитровую бутылку. Каждому по глотку и то не хватало.

- Ты понимаешь, - говорю, - что это вообще-то пытки? Не только то, что били, насиловали и истязали. Но и то, что двигаться не давали. И то, что не кормили почти трое суток. И то, что в туалет не пускали. И даже те, кто «не били», в этом участвовали.

Но сейчас прямо чуть не повально это вот «не такие уж и плохие».

Я это к чему?

В РУВД с нами были предельно вежливы. Знаю, что есть и другие примеры, когда там и пытали, и избивали, и прочее, и прочее. Значит, ли это, что они «хорошие»?

Нет! Нет и еще раз нет!

Все равно нас лишили свободы – просто так, ни за что, потому что им захотелось.

Минимум 10 часов продержали взаперти (а некоторых и больше), без воды и еды. Ну, как, вода вроде как была, но пить ее было не из чего – стоит огромная бутыль, и как хочешь, так и хлебай типа.

Нас запугивали – завуалированно, но очень конкретно, об этом будет отдельный пост.

И говорить, что те, кто не бьют – типа «не такие уж плохие» - отмазка для бедных.

Потому что они все равно работают на эту фашистскую машину.

И напоминает эта их «доброта» ситуацию, когда детям перед отправкой в газовые камеры раздавали конфеты.

Добрые, угу.

Поэтому я лично одинаково ненавижу всех и каждого из них. И тех, кто фальсифицировал выборы. И тех, кто хватал. И тех, кто составлял протоколы. И тех, кто судил. И тех, кто лжесвидетельствовал на этих судилищах. Ровно так же, как и тех, кто пытал и избивал. Потому что не будь всех тех первых, не было бы и последних.

Продолжение следует…