Elsie (elsie_by) wrote,
Elsie
elsie_by

Categories:

Перепост. Марк Рашид. Лошади никогда не лгут. Глава 8. Связь. Часть 2

Взято здесь: https://aime-85.livejournal.com/211774.html
Cпасибо за перевод Александр Потокин, Нара Акопян - https://vk.com/id4467631 и группам https://vk.com/stradasaddles и https://vk.com/anatomy_horse

Глава 8. Связь

Женщина позвонила несколькими днями ранее и спросила не мог бы я приехать и взглянуть на ее лошадь. Она владела этим мерином уже три года и на тот момент коню было пять лет. Последние несколько месяцев она стала замечать, что конь стал сильно раздражаться на любые ее просьбы. Даже малейшее воздействие заставляло его трясти головой, топать ногами и махать хвостом. Коня стало трудно поймать. Его поведение становилось хуже с каждым днем и она решила действовать, пока оно совсем не вышло из под контроля.

Свернув на подъездную дорогу, я увидел женщину с мерином. Они шли из левады, расположенной за домом, к маленькой коновязи рядом с довольно новой крытой бочкой в нескольких метрах от нее. Мерин, красивый паломино, спокойно шагал в двух шагах позади женщины, с опущенной головой, спокойным взглядом и выглядел очень расслабленно. Вдруг, без видимой причины, женщина повернулась и начала трясти корду. У корды был крупный металлический карабин, которым та крепилась к недоуздку, и каждый раз, когда она трясла кордой, этот карабин подскакивал и бил коня по челюсти. Он вскинул голову, округлил глаза, его тело напряглось и он стал быстро осаживать.

Он отошел примерно на два-три метра. Но даже когда она перестала трясти кордой, карабин все еще был в движении и ударил его по челюсти еще раз. Из-за этого конь осадил еще на метр, и только потом остановился. Он все еще стоял с поднятой головой, широко раскрыв глаза, а женщина уже развернулась и зашагала вперед. Конь пошел за ней, но теперь он был настороженым, а его шаги стали неуверенными.

Не прошли они и десяти шагов, как я увидел то, о чем она рассказывала мне по телефону. Лошадь неожиданно затрясла головой и замахала хвостом. Дама же этого, похоже, не заметила и продолжала путь к коновязи. Она привязала мерина и повернулась встретить меня, когда я направился к ним обоим.

Мы встали и поговорили несколько минут, в это время она рассказала мне более подробно что она делала с лошадью за последние три года. Она ездила с ним на семинары, откуда почерпнула много упражнений для работы на земле, а также кое-какие способы как добиться большего импульса под седлом. Она рассказала что вещи, которым она научилась, она выполняла очень добросовестно. Поначалу казалось, что все идет прекрасно. Но через некоторое время конь начал проявлять болезненное поведение на каждое применение любого из этих способов. Сильнее всего она переживала, что он раздражается при работе в руках. Предполагалось, что эта работа должна принести уважение лошади. А поскольку на семинарах особенно подчеркивали как важна "правильная" работа на земле женщина стала беспокоиться что делает что-то не так.

Я попросил ее показать мне, что она делала с лошадью и какое конкретно поведение ее беспокоит. Она с удовольствием согласилась, отошла и отвязала мерина от коновязи, и начала вести его по круглому манежу. Они прошли всего несколько шагов, как она развернулась и начала трясти веревку. Лошадь, задрав голову, тут же начала осаживать.
- Можно спросить, а зачем вы это сделали? – поинтересовался я когда она прекратила трясти кордой.
- Сделала что? – спросила она, пока лошадь трясла головой.
- Вот так трясли веревку.
- А, кивнула она, он толкнул меня, а когда он это делает я заставляю его отступить таким вот образом.
Она потрясла корду, чтобы показать, и лошадь отреагировала, подняв голову и отступив на несколько шагов.
- Да, я понял, - сказал я ей, - не нужно показывать.
- А, что? Что-то не так, как я заставляю его осадить? – спросила она. Пока мы разговаривали конь стал опускать голову, но женщина снова тряхнула веревку. Карабин подскочил, стукнув коня по челюсти и он снова поднял голову и сделал шаг назад.
- Может быть и нет, - пожал я плечами, - а насколько близко он должен к вам подойти, что бы вы почувствовали, что он вас может толкнуть?
- Ну, я не знаю, - она повернулась и посмотрела на лошадь. - Всегда по-разному. Иногда я не возражаю, когда он близко подходит, иногда мне хочется, чтобы он отошел дальше.
- Понятно, - кивнул я. - Так как он поймет, что иногда можно подойти поближе, а иногда нет?
- Когда я трясу корду, значит он слишком близко, - сказала она. - Так он и узнает.
- Значит, обычно вы позволяете ему сделать ошибку, а потом поправляете его? - спросил я.
- Ну, можно так сказать, - ответила она.
- А много его приходится поправлять?

Мерин начал медленно опускать голову, как будто расслабившись. Женщина легко тряхнула корду, как бы подтверждая вопрос. Конь снова вскинул голову, а затем стукнул ногой и взмахнул хвостом.
- Пожалуй, довольно много я его поправляю. - сказала она и медленно потрясла головой.
- Понятно, кивнул я. Давайте, пойдем в манеж и вы мне покажете что у вас за проблема.

После этого мы направились в бочку. Я открыл ворота чтобы они могли пройти передо мной. Женщина остановилась совсем рядом с воротами, а затем повернулась в сторону открытой двери и начала размахивать веревкой рядом с крупом лошади. Лошадь тяжело всхрапнула, махнула хвостом, затем прошла через ворота.
- А для чего вы это сделали? - спросил я.
- Сделала что? - спросила она, когда конь полностью развернулся в ее сторону, отвечая на удар чембуром.
- Зачем вы заставили его зайти перед вами?
- Потому что я хочу, чтобы он знал, кто тут всем управляет. - Она еще не зашла в манеж к коню, отчего могло показаться что она хочет чтобы он вышел обратно. Он поколебался несколько секунд, а затем медленно зашагал к ней. Она отреагировала, начав трясти корду. - Он просто должен идти туда, куда я ему скажу. Так он узнает, кто тут главный.

Мерин опять затряс головой, взмахнул хвостом и стукнул правой передней ногой о землю. Женщина снова потрясла корду, заставив его отойти еще дальше в манеж. На этот раз она прошла к нему через ворота, развернулась и повела его в центр бочки.
- Хорошо, сказала она. Что бы вы хотели увидеть прежде всего?
- Я полагаю, мы должны начать сначала. - сказал я ей, – Почему бы вам не проделать с ним всю работу от начала до конца, как вы обычно это делаете?

Она кивнула, указала слева от себя и начала размахивать кордой перед задом коня. Он растянул четырехметровую корду и перешел в рысь, но сначала потряс головой и махнул хвостом. Женщина стояла, пока лошадь нарезала круги вокруг нее. Он сделал только два круга, как она немного натянула корду, на что он отреагировал повернувшись в ее сторону и направившись к ней. Она затрясла веревку, заставив его отступить от нее. Он отступил и снова затряс головой. Она дала ему постоять несколько секунд, затем указала направо и повторила весь процесс. Снова, через пару кругов, она натянула веревку и он попытался подойти к ней, но она затрясла веревку и он не стал. Вместо этого он махнул хвостом и затряс головой.
- Видите, - сказала она, - вот так он делает.
- Вижу. - кивнул я, - Что еще вы мне можете показать?
- Он с трудом делает уступку задом. - сказала она, отодвигая его зад и слегка касаясь рукой его крупа. Он сразу отступил в сторону от нее, но все время размахивал хвостом.
- Вы понимаете, что я имею ввиду? Его это как будто беспокоит. - Она подошла к его голове и начала размахивать перед его шеей двумя пальцами, сложив их пистолетом. - Передом он тоже плохо уступает. - сказала она, продолжая размахивать пальцами, надвигаясь на коня, пока тот отходил от нее. Он снова стал размахивать хвостом и на это раз затряс головой очень сильно. - Вы поняли, что я имею ввиду?
- А как часто вы просите его делать такие вещи? - спросил я.
- Не знаю. – сказала она, – примерно каждый раз, когда я работаю с ним. Я старалась, чтобы он все это делал быстро, а он только становится хуже.

Она пошла показать мне некоторые другие упражнения на земле, которым она обучила лошадь. На каждом из них лошадь реагировала сходным образом. Большей частью, мерин делал все, что она просила. Но всегда с некоторой долей протеста.

Мне было вполне очевидно, что мерину не нравится делать много бесполезных мелочей. Он знал, как их делать и выполнял их. Тем не менее ему их приходилось делать снова и снова. Как если бы нас просили сначала выкопать яму во дворе, а затем ее сразу же закапать. То, что мы знаем, как пользоваться лопатой не означает, что мы должны копать яму во дворе каждый раз, когда кто-то нас об этом попросит. Тут должна быть, черт возьми, веская причина для того, чтобы потратить столько энергии. Почему так не может быть и для лошади?

Через двадцать минут демонстрации мне этих проблемных упражнений, женщина спросила, как сделать, чтобы он перестал трясти головой, размахивать хвостом и топать ногами. Похоже она искренне удивилась когда я сказал что лучший способ решить проблемы - это просто перестать заставлять его делать эти упражнения.

- То есть, - сказала она, немного смутившись, - мне просто нужно прекратить просить его уступать давлению?
- Я этого не говорил. – ответил я, - Я сказал, что я бы не стал постоянно просить его уступать давлению без необходимости. Тут есть разница.
- Я поняла. – сказала она, – Так что же мне делать вместо этого?
- Что вы имеете ввиду?
- Что мне делать, чтобы он перестал упрямиться?
Мне пришлось остановиться на минуту и подумать об этом. Я чувствовал, что упрямство лошади пройдет, когда ее больше не будут просить делать бессмысленные упражнения, и я думал что объяснил это достаточно ясно. Но она не готова была это понять. Она хотела получить задания в виде упражнений, которые избавили бы коня от упрямства.

- Чтобы он перестал упрямиться нужно сделать только одну единственную вещь, - ответил я, - это перестать просить его сделать что-то без причины. Когда вы это сделаете, его упрямство пройдет само собой.

Она, казалось, была немного озадачена, так что я перешел к объяснению что иногда, когда мы постоянно долбим лошадей простыми задачами, которые они уже знают, это начинает раздражать. Вспомните себя в школе. В первом классе вы изучили что один плюс один равно двум. А если представить, что и во втором и в третьем и последующих классах вам только и говорят о том, что один плюс один равно двум? Нет, понятно, что мы используем в последующих классах это знание, но в составе более сложных задач. Если же нам из года в год долбили бы одно и то же, мы в конце концов встали бы и спросили учителя, нельзя ли уже заняться чем-нибудь другим.

- Я думаю, это аналогичная ситуация. – сказал я ей. – Он, возможно, просто говорит вам что он уже знает сколько будет один плюс один и пора перейти к чему-то другому.
- А он не забудет, как уступать давлению? – спросила она
- Я полагаю, что он никогда этого не забудет. – сказал я ей с улыбкой, – на самом деле я полагаю что иногда, когда вы будете чистить или что-то в этом роде, и вам нужно будет подвинуть его в сторону, вы коснетесь его бока и он отступит, не размахивая при этом хвостом. Разница в том, что у этой команды будет цель, вы не будете просить его уступить просто из непонятного принципа, как сейчас.

- А как он поймет разницу? – спросила она с недоверием в голосе.
- Я уверен, что лошади знают разницу между тем, что вы делаете что-то с ними и когда вы что-то делаете для них. – Сказал я ей. – Они очень чуткие животные и, определенно, эти две вещи они ощущают по-разному если вы даете им эту возможность. Я считаю, что когда вам будет нужно чтобы он это сделал для вас - он это сделает.

Она немного подумала над этим и решила попробовать. Ведь все что она уже пыталась делать не сработало.

Я также думаю, что ее коню могло не нравиться как она управляет им. Он не понимал чего она от него хочет. Я указал ей на то, что поскольку она не дала коню понять насколько близко тот может к ней подойти, он никогда не знал правильно ли он поступает - дистанция между ними постоянно менялась. Он мог подойти слишком близко к ней, даже не осознавая этого, а затем она наказывала его, тряся корду перед ним. Она заставляла его почувствовать себя неправым, потому что ее ожидания постоянно менялись.

В течение следующих нескольких минут она работала над установлением приемлемой дистанции, которая равнялась примерно метру. Когда во время ведения в поводу он находился на расстоянии три и более шагов от нее она просто спокойно шла. Если он подходил ближе, я просил ее резко остановиться и, не дергая веревку, подойти к нему и попросить его отступить назад, потянув назад корду. Довольно быстро он понял, каким должно быть расстояние. Когда это произошло он больше ни разу не пытался его нарушить. Вот так ей больше не понадобилось трясти веревкой, а он перестал трясти головой и размахивать хвостом.

Чаще всего, так легко все проходит когда наши лошади понимают, чего мы от них хотим. Я не знаю сколько я видел людей, которые так сильно полагались на определенные упражнения и при этом упускали из виду все остальное, включая и саму лошадь. Самое грустное в том, что обычно это те же самые люди, которые изо всех сил пытаются добиться с лошадью настоящего добровольного партнерства. К сожалению, попытка достичь отношений только при помощи упражнений и средств управления чаще только портит эти отношения.

Иногда все портится очень быстро – почти что за день, когда лошадь вдруг, иногда жестоко, протестует малейшей попытке всадника что-либо сделать. Однако, чаще всего, отношения портятся так медленно, что хозяин может ничего не замечать недели, месяцы и даже годы. Тем более он не понимает причину происходящего. Это больше похоже на зудящее чувство, что между ними что-то не так. Человек, у которого появилось такое чувство довольно быстро осознает, что надо начать искать решение. И что делать это надо вместе с лошадью.
Tags: Марк Рашид
Subscribe

Posts from This Journal “Марк Рашид” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment