Elsie (elsie_by) wrote,
Elsie
elsie_by

Categories:

О путешествии, часть 1. Плебань – шляхецкiя могiлкi. Зигмунт Сераковский

В последнее время решения о поездках принимаются спонтанно. И в тот раз – до последнего не была уверена, что поеду. Потому что прогноз погоды на субботу менялся от «небольшой дождь» до «сильный дождь, вероятность грозы – 90%».

По счастью, прогнозы не оправдались. И день, несмотря на конец сентября, выдался солнечным, теплым, красивущим – как по заказу.

Первой остановкой была деревушка Плебань. Где находится старое шляхецкае («дворянское» по-русски, но это слово применительно к Беларуси звучит как-то совсем не аутентично) кладбище («могiлкi» по-нашему).

Это кладбище своеобразно, во-первых, тем, что захоронения там весьма древние. Еще языческие.
Видимо, этим объясняются странные знаки на могильных камнях…



… и просто нагромождения валунов



Еще там находится братская могила повстанцев, погибших в ходе неравной борьбы с Российской Империей в 1863 г.



До сих пор удивляюсь (поражаюсь!) мужеству людей, которые рискнули бросить вызов огромной империи. За нашу и вашу свободу, да. У них ведь не было ни единого шанса. И не только потому, что их было мало.

Дело в том, что восстание должно было начаться гораздо позже. Но так уж получилось, что произошла «утечка», и российские власти начали загребать в рекруты потенциальных участников грядущей заварухи. Поэтому пришлось выступить гораздо раньше. На тот момент ни деньги, ни оружие еще не были собраны. А воевать пришлось против регулярной армии, многократно превосходящей численностью (и включающую, в том числе, казаков и артиллерию).

И здесь лежат мальчики (большинству было по 18 – 25 лет), погибшие в окрестностях. Но не только.

На камне раньше, вероятно, была польская табличка, но ее кто-то сорвал. Поэтому сделали новую.



Табличка звучит весьма странно. Там упомянуто, что здесь перезахоронена земля с могил Юлиана Бакштанского, Кастуся Калиновского и Зигмунта Сераковского.

Странность в том, что могилы Калиновского нет. Вернее, где-то она, конечно, есть, но где – до сих пор неизвестно. Потому что российские власти, после того как казнили Калиновского, тело не выдали и могилу не показали. Боялись, что та станет местом паломничества.

Кто такой Юлиан Бакштанский я, к сожалению, знаю плохо.

О Зигмунте Сераковском знаю больше.

Его отец погиб во время предыдущего антироссийского восстания 1830 – 1831 гг. Зигмунту в это время исполнилось 3 года, но он запомнил, как отец, уходя, сказал: «Спи спокойно, грудью прикрою тебя». И не вернулся.

Мать после гибели мужа вынуждена была одна содержать всю семью.

Примером для подражания Зигмунту стал Тадеуш Костюшко и соратники его отца. Маленький Зигмунт отличался находчивостью, живостью ума и твердостью характера, не терпел никакой фальши.

Родственники вспоминали, что когда малышу было шесть лет, в дом Сераковских прибыл чиновник, производивший набор дворянских детей в кадетские корпуса. Мальчиков во времена Николая I зачисляли туда часто и без согласия родителей. Мать Зигмунта, не желая расставаться с сыном, переодела его и представила как дочь. Чиновник уже вносил изменения в свои списки, когда Зигмунт, шагнув из-за спины матери, вдруг заявил: «Я не дочь! Я сын - Зигмунт Сераковский!» Сын остался дома, но фамильное серебро уехало с чиновником.

Он блестяще окончил гимназию и несколько лет работал репетитором и гувернером, чтобы собрать деньги на поступление в университет.

В университете вокруг него «кооперировались» патриотически настроенные студенты. Впрочем, он выступал не только за решение национальных, но и социальных вопросов, был сторонником отмены крепостного права и поддерживал идею наделить крестьян землей. Был знаком с Тарасом Шевченко, Герценом, Чернышевским, Некрасовым, Добролюбовым и Джузеппе Гарибальди, сотрудничал с журналами «Колокол» и «Современник».

Позже окончил военную академию и служил в Петербургском Генштабе, где пользовался любовью и уважением сослуживцев – интеллигентный, умнейший человек, «светлая голова».

В мае 1860 года Сераковский надолго уезжает в заграничную командировку. Она была связана с его давнишней идеей - борьбой против шпицрутенов. Сераковский направился в Лондон, где в это время происходил Международный статистический конгресс, в качестве члена российской делегации. В повестке дня конгресса значился пункт о военной статистике. При его обсуждении Сераковский поднял вопрос об отмене палок. Он буквально втеснил вопрос о телесных наказаниях в работу конгресса, затребовал цифры, данные, подробности. Поражая чопорных англичан, он всюду - в кулуарах конгресса, в гостиных и салонах - с присущей ему страстностью ратовал за облегчение участи солдат. Благодаря такому напору, Лондонский конгресс высказался против телесных наказаний.

В том же году он влюбился в Аполлонию Далевскую, два брата которой впоследствии станут его соратниками по восстанию, а летом 1862 года они сыграли свадьбу.

Наступил 1863 год.

По армии готовился указ об отмене телесных наказаний (сбывалась его мечта), а самого Зигмунда ждало звание полковника.

Казалось бы, жить и радоваться: в 37 лет – блестящая офицерская карьера, красивая молодая жена, которая ждет первенца…

Но он сбросил офицерский мундир, не успев сменить эполеты.

Обратился к командиру с запросом на отпуск – сказал, что хочет отдохнуть. Просьбу удовлетворили, хотя, в принципе, всем было понятно, какого рода отдых он планирует. Вряд ли еще увидимся на этом свете, сказал на прощание командир, но пожелал удачи.

Зигмунт Сераковский в кратчайшие сроки собрал повстанческий отряд численностью около 5 тысяч человек (а это в рамках того восстания – очень много!), чему немало способствовал его авторитет.
Именно его уму принадлежит военный план восстания.

Увы, планам не суждено было сбыться. 23 апреля 1863 г. во время боя с карателями Зигмунд Сераковский был ранен в грудь навылет и, потеряв сознание, оказался в плену.

Пленного разместили в военном госпитале. Он был в тяжелом забытьи, часто бредил. К нему подсылали князя Шаховского, знавшего Зигмунта по университету и академии. Князь слыл либералом, болтал в свое время о конституции и у постели раненого прикинулся его другом. Он заявил, что если Сераковский любит свою родину, то может предотвратить многие несчастья. Нужно написать памятную записку о положении в стране. По сушеству, это означало: выдай товаришей, и тебя помилуют. Сераковский, естественно, отказался.

Убедившись в провале замысла, присланный из Петербурга для подавления восстания генерал-губернатор Муравьев, заслуженно получивший прозвище «Вешатель», изменил тактику и приказал немедленно открыть над Сераковским военно-полевой суд. Расчет был прост: смертный приговор может сломить его и заставить дать «чистосердечные показания».

11 июня у постели Зигмунта состоялась сцена, именовавшаяся военно-полевым судом. Несколько часов подручные Муравьева терзали измученного пленника, переходя от угроз к льстивым обещаниям и посулам. Он не потерял власти над собой и никого из соратников не выдал, вместо этого потребовал гласного суда присяжных.

Расправа над Сераковским - офицером, публицистом, широко известным не только в Российской Империи, имевшим знакомых среди членов дипломатического корпуса, имела огромный резонанс. За него заступилась даже королева Великобритании – увы, без толку. Приговор был ожидаем и на тот момент стандартен: смертная казнь.

Как офицера его должны были расстрелять, но Муравьев личным приказом заменил расстрел на повешение.

В ночь перед казнью генерал-губернатор вновь предложил Сераковскому, со ссылкой на императора, купить жизнь и полное помилование ценой предательства. К этому предложению Сераковского специально готовили. Незадолго перед этим к нему неожиданно ввели жену. Аполлония, напомню, ждала ребенка, и было известно, как горячо Зигмунт любит ее, как нежно о ней заботится. Она же еще ничего не знала о готовящейся расправе, и когда Зигмунт сказал, что «подписал себе смертный приговор», едва не лишилась чувств. У них была всего четверть часа…

Ночью на листке, вырванном из библии, Зигмунт написал последнее послание: «Анели моя! Узнал, что жить и быть свободным могу под одним условием - выдачи лиц, руководящих движением. Гневно отверг. Если суждено умереть - умру чистым и незапятнанным. Скажи же ты мне, Анели, разве я мог ответить иначе? Я тебя любить буду, буду витать над тобой и нашим младенцем, а потом вновь встретимся в том, ином мире. Считай, что в понедельник я буду мертв».

Наступило 15 июня 1863 года. Аполлония ожидала последнего обещанного ей накануне свидания с мужем. Однако прибывший полицмейстер заявил, что именно в этот момент ее муж «погибает позорной смертью на виселице». Это было в десятом часу утра.

В момент казни Сераковский все еще был настолько слаб, что не мог стоять на ногах, периодически начинал бредить, но каратели – они и есть каратели.

Кошмарное время. Кошмарная страна.

Ночью тело Сераковского было тайно зарыто на вершине Замковой горы в Вильно…



Tags: Беларусь, люди, путешествия
Subscribe

Posts from This Journal “Беларусь” Tag

  • Просто разные фото

    Которые накопились. Конюшенный кот Симба. Конюшенный пёс по имени Пёс и лошадки. Симпатишное жеребусько. С кучерявым хвостиком.…

  • Записки из гетто 1.1. БЧБ

    Для меня никогда не было вопросом, какой из 2 флагов мой. БЧБ – это не просто очень красиво. Это еще и олицетворение того, что мне нравилось в…

  • Записки из гетто 1.1. «Суд»

    Заголовок не зря в кавычках. Потому что это было бы очень смешно, если бы не происходило на самом деле. Вот для комедии абсурда – в самый раз. Но как…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments