Elsie (elsie_by) wrote,
Elsie
elsie_by

Об одной лошади

Я не люблю вспоминать о нем. И когда мысли начинают назойливо перемещаться в район сознания, пытаюсь гнать их подальше. Потому что чувствую себя предателем. Но в последнее время эти воспоминания все чаще атакуют меня, так что отражать их атаки становится все сложнее…

… Он был совсем небольшим, меньше полутора метров в холке, толстеньким, кругленьким, смешным, но очень симпатичным: вороной с сединой, а голова – серая. И еще он был очень злым. Никто толком не знал его прошлого, но, судя по всему, оно было не сильно счастливым, потому что к людям конь относился с презрением и все их поползновения в свой адрес пресекал на корню, а еще лучше – превентивно. Он настолько озлобился, что даже специалист по НХ признала его никуда не годным, высказавшись как-то, что больше таких совершенно неподдающихся лошадей не встречала: на все попытки давления он отвечал не уходом от него, а яростным сопротивлением, тем более яростным, чем сильнее на него давили.

Он виртуозно научился ссаживать с себя людей: о забор или каверзными маневрами, только А. «поломал» трижды, один раз весьма серьезно; и еще все жаловались на его невероятную кусучесть: крокодил, а не лошадь. В общем, для жалоб были основания. Однажды он кинулся с разинутой пастью на мою маму, которая, приехав полюбоваться на это чудо, просто проходила мимо денника.

Впрочем, у нас с ним возникло некоторое подобие приязни. Может быть, потому, что я ничего особо от него не требовала, а некоторую ответственность чувствовала – потому что именно я, так уж получилось, финансировала его выкуп «с мяса», хотя никогда не позиционировала своей лошадью. Меня он, кстати, ни разу не укусил. Вначале я училась уворачиваться, а потом в этом уже не было необходимости.

В конце концов, я оказалась единственной, кто мог отбивать денник в присутствии жильца без опасений быть съеденным. Не сказать, что это как-то положительно сказывалось на лошади, потому что в результате привело к тому, что «дом» убирался только раз в неделю, когда я была на конюшне. Зато – без риска для жизни.

Это он был единственной лошадью, кроме Рыжего, которая научилась узнавать меня по шагам и голосу, еще до появления в поле зрения, и реагировать громким требовательным ржанием.

Это он, когда я свалилась прямо ему под ноги, исполнил скользящую остановку, только чтобы не наступить на мое бренное тело, хотя обычно подобная деликатность была ему чужда и он вполне мог, например, лечь поваляться, не обращая внимания на наличие человека на спине.

Это он, увидев, что я езжу на другой лошади, полез к ней драться через забор.

Это именно с ним мы носились карьером по полям, без седла. Сейчас, вспоминая об этом через 8 лет, поражаюсь собственной безголовости, но тогда было весело. И возвращались всегда целые и невредимые. Удобный был, кстати, конь, до невозможности – как диван.

По моему настоянию ему, вечно ходившему с гривой «под ноль», перестали ее резать, и, отрастая и смешно заваливаясь на обе стороны, она придавала ему задиристый и хулиганский вид – под стать внутреннему содержанию, смеялись все.

В общем, мы, наверное, перестали быть чужими друг другу. Чуть-чуть.

А потом я ушла с той конюшни. Так вышло. У меня была возможность забрать его с собой, но я этого не сделала – наверное, смалодушничала. Не факт, что у нас что-то получилось бы, и не было бы в моей жизни главной лошади, да вообще все сложилось бы по-другому. Как – этого я уже никогда не узнаю: все «может быть» остались за другим поворотом.

Помню последний день, когда я приехала забрать оставшиеся вещи. Я тогда задержалась на улице повозиться со щенятами, но стоило подать голос – как из конюшни раздалось знакомое заливистое ржание. Тогда я отнесла ему сахар – в последний раз. И ушла не оглядываясь.

Больше я его не видела. Пару раз слышала известия о нем, один раз мне даже прислали фотки. И все. Утешалась и успокаивала свою совесть мыслью о том, что он остался с девочкой, которая его любят, для которой он – единственный, вот такой, как есть, и все у них будет хорошо.

Было бы неправдой сказать, что я потеряла связь с теми, кто мог бы пролить свет на его дальнейшую судьбу. Вовсе нет, стоит просто набрать номер – и, думаю, мне все расскажут. А может, у меня даже будет возможность его увидеть. Может быть…

Но я этого не делаю. И, наверное, не сделаю никогда.

Потому что не уверена, что я хочу знать.

Потому что страшно. И стыдно.

И… больно, блин, как же это больно…






Tags: жЫзненное, животные, лошади
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments