June 1st, 2010

готика, мысли, мистика

Это хорошо!

У одного африканского короля был близкий друг, с которым правитель вместе вырос. Этот друг, рассматривая любую ситуацию, которая когда-либо случалась в его жизни, будь она позитивная или негативная, имел привычку говорить: "Это хорошо!"

Однажды король находился на охоте. Друг, бывало, подготавливал и заряжал ружья для короля. Очевидно, он сделал что-то неправильно, готовя одно из ружей. Когда король выстрелил, у него оторвало большой палец руки. Узнав об этом, друг по своему обыкновению изрёк: "Это хорошо!" На что король возмутился: "Нет, это не хорошо!" - и приказал отправить своего друга в тюрьму.

Прошло около года, король охотился в районе, в котором, как он считал, можно было находиться совершенно безбоязненно. Но каннибалы взяли его в плен и привели в свою деревню. Они связали ему руки, натаскали кучу дров, установили столб и привязали к нему короля. Когда они подошли ближе, чтобы развести огонь, то заметили, что у их жертвы не хватает большого пальца на руке. Из-за своего суеверия каннибалы никогда не ели того, кто имел ущербность в теле. Развязав короля, они его отпустили.

Возвратившись домой, правитель вспомнил тот случай, когда лишился пальца, и почувствовал угрызения совести за своё обращение с другом. Он сразу же пошёл в тюрьму, чтобы поговорить с ним.

- Ты был прав, - сказал он, - это было хорошо, что я остался без пальца.
И он рассказал всё, что только что с ним произошло.

- Я очень жалею, что посадил тебя в тюрьму, это было с моей стороны плохо.

- Нет, - сказал его друг, - это хорошо!

- Что ты говоришь? Разве это хорошо, что я посадил своего друга на целый год в тюрьму?

- Если бы я не был в тюрьме, то был бы там вместе с тобой.

©тырено откуда-то
семья, родители, дети, нежность

Про Мишу и Рона

* все имена и некоторые детали, понятное дело, изменены по этическим соображениям.
***
Так получилось, что мы с Мишей пришли в Центр одновременно. Я – на стажировку, а его привела мама. Потому что у Миши была особенность. Она называется ранний детский аутизм. Мама испробовала все возможные способы помощи, и результат был, даже вполне себе неплохой, но она все же решилась прийти еще и к нам. А поскольку у меня своих клиентов на тот момент еще не было, мальчика направили ко мне.

Два раза в неделю мама приводила Мишу в Центр. Один раз мы с ним лепили, играли или рисовали. Хотя «с ним» - это сильно сказано, конечно. Потому что Миша в основном жил в своем собственном мире, и пускать туда других людей не очень хотел. Так что мы с ним поначалу существовали тоже как бы параллельно.
А еще один раз в неделю Миша встречался с Роном.

Рон был собакой, очень большой и мохнатой. У всех имелось стойкое подозрение по поводу того, что кто-то из его предков явно был ньюфаундлендом или сенбернаром, но точно, понятное дело, никто сказать не мог. Даже Рон, если бы умел говорить, тоже не сказал бы. Потому что прежние хозяева, которым надоел его басовитый лай, сделали ему операцию на голосовых связках. А потом и вовсе привели усыплять. Тогда собаку и увидела Ира, которая в тот момент лечила от онкологии свою пожилую спаниельку. Увидела возле кабинета эвтаназии и забрала себе. А потом они вместе пришли волонтерами в Центр.

Впрочем, предшествующие несчастья, похоже, ничуть не убавили в собаке ни жизнерадостности, ни любви к людям, ко всем скопом и каждому по отдельности. Именно эти качества и делали Рона таким потрясающим «терапевтом».

Не сказать, что первое знакомство Миши и Рона прошло гладко. Мальчик, увидев пса, тут же спрятался за маму и наотрез отказался подходить. Прошло немало времени, прежде чем он решился погладить собаку: вначале очень осторожно, дотронулся и тут же отдернул руку, как будто обжегшись, а потом, все же рискнул прикоснуться, совсем легонько, только пальцами…

Зато я хорошо помню момент, который стал переломным. Я шла по коридору, а навстречу двигались Миша и его мама. Увидев меня, мальчик подбежал, схватил за руку и повлек за собой. Остановился у входа, где в ожидании хозяйки сидел Рон, и, взглянув на меня, вначале показал на пса, а потом протянул руку, чтобы его погладить. А Рон в ответ радостно замахал пушистым хвостом. В этот же день Миша нарисовал картину: маленький мальчик и огромная коричневая собака.

Прошло много времени, я уже практически упаковала вещи для возвращения в Минск и потихоньку сворачивала занятия. Но именно в эти дни меня ждал, наверное, самый большой сюрприз за все время работы.

Во время одного из занятий Миша с Роном играли в мяч. В один из моментов пес выронил игрушку, и мяч весело поскакал по полу. Миша кинулся за ним, поднял, принес и протянул Рону, тихонько сказав при этом: «На!»

Мы все замерли. А потом я растерянно бормотала Мишиной маме:

- Ну что вы, зачем же плакать?

И у Иры, которая отвернулась, тоже почему-то предательски задрожали губы. Впрочем, потом, когда Миша с мамой уже ушли, я сама разревелась самым позорным образом. Местный народ, спрашивая, что случилось, в ответ на наш с Ирой сбивчивый рассказ, улыбался: «Понятно!» Для них это уже не было чудом, они к этому давно успели привыкнуть…
***
Сегодня, кстати, День защиты детей. Немного грустно оттого, что приходится облекать в правовую форму Деклараций и Конвенций то, что у всех живых существ в норме сильно развито на инстинктивном уровне. Пожалуйста, берегите своих детей и любите не за то, какие они, а за то, что они вообще есть. И потом – от того, каким мы сделаем их «сегодня», зависит наше общее «завтра». Пусть оно будет безоблачным. Хотя бы в той мере, в какой это зависит от каждого из нас. :-)